Диана Михайлова (diana_mihailova) wrote,
Диана Михайлова
diana_mihailova

The New York Times: Тихие американцы, стоящие за конфликтом с Россией, часть 2


Начало.

Майкл Киммэдж — тихий профессор американской интеллектуальной истории, интересующийся Россией и специализирующийся на эпохе холодной войны. В 2014 году под влиянием того, что его жена сочла кризисом среднего возраста, он покинул научные круги ради двухлетней стажировки в отделе политического планирования Госдепартамента США.
«Я воображал, что появлюсь там, и какая-нибудь из моих служебных записок изменит ход истории, — вспоминает Киммэдж. — А придя туда, обнаружил, что так не бывает. Больше всего происходящее напомнило мне роман Стендаля». Грандиозно, но при этом до смешного банально. «Когда у вас появляется блестящая идея, нужно пойти и узнать, не посещала ли она кого-то прежде. На это уходит некоторое время. А потом выясняется, что идея действительно уже воплощается и к тому же не работает».

Тем не менее, Киммэдж счел подобный опыт поучительным и уходил с осознанием того, что многие действия американского правительства имели глубокие, иногда невидимые идеологические первопричины. Окончательная, казалось бы, победа либеральной демократии в Европе в 1989 году породила две мощных тенденции в американском интернационалистском внешнеполитическом мышлении, считает Киммэдж: одна радикальная, другая умеренная. Радикальная тенденция, связанная с неоконсерваторами, требовала всеобщей демократизации, если нужно — принудительной. Эта тенденция была (в основном) дискредитирована в Ираке. А другая тенденция, направленная на распространение демократии американского типа в Евразии как можно дальше на восток, никогда дискредитирована не была. В Вашингтоне она стала без пяти минут общепринятым мнением и распространяется, как предполагает Киммэдж, определенным типом молодых людей — преимущественно выпускниками Йельского или Джорджтаунского университетов, — «который верит (быть может, по определению) в добродетель американской власти».


И все же в сообществе экспертов по вопросам России существует небольшое противоборствующее движение. Это новое поколение весьма скептически относится к миссионерским порывам, которые так долго характеризовали американский курс в отношению России. Среди них Оликер и Киммэдж, а также военный аналитик Майкл Кофман и Семюэл Чарап из РЭНД, чья недавняя книга «Проиграют все» о событиях, приведших к войне на Украине, совместного авторства с политологом Гарварда Тимоти Колтоном, по неделям разбирает то, как в 2012 и 2013 годах американские, европейские и российские политики толкали Украину к выбору, при котором в выигрыше остается только одна сторона, что привело в конечном счете к падению правительства и расчленению государства. Есть и другие, но некоторые из них предпочитают сохранять анонимность.
Несмотря на некоторые различия в политике, все они добиваются менее шовинистического подхода к российской политике. Им противны американские неудачи.
«Я считаю, что последние 17 лет непрерывной войны — это ненормально и отвратительно, — написал один из них в адресованном мне электронном письме. — Это реальное отражение того, в какое положение наше политическое сообщество загнало свою страну».
Они всеми способами противятся суровому климату вашингтонских представлений, где любая статья может обернуться гневом очередного сенатора. Они выступали против отправки оружия в Украину, называя это ненужной эскалацией войны марионеток:
«Мы только что проиграли непрямую войну в Сирии! — стенал Кофман. — С чего вдруг на Украине должно быть лучше?», а теперь обеспокоены нынешней шумихой вокруг вероятного российского вторжения в Прибалтику.
Кофман сравнил американские опасения по этому поводу с не менее надуманными опасениями России в отношении прихода Америки в Белоруссию.




«Не знаю как вы, — сказал он, — а я никогда не слышал, чтобы в Вашингтоне говорили: «Ух ты, Белоруссия, какая замечательная недвижимость! Стоит прибрать ее к рукам". А русских, в свою очередь, поражают наши мысли о захвате ими Прибалтики. Для них это нечто на грани фантастики. Они же не безумцы, чтобы и правда отправиться в Прибалтику, которая им и даром не нужна, и бросить вызов крупнейшему в мире военному альянсу».

К преувеличению данной угрозы существует также сильный бюрократический стимул.
«Кто-то считает, что это дало новую неотложную задачу тем сотрудникам Пентагона, кто раньше занимался вопросами подавления сопротивления антиправительственных вооруженных формирований в таких неприятных местах как провинция Гильменд» в Афганистане, — заявил один скептически настроенный эксперт по России. — Сидеть в Прибалтике, Польше и Германии гораздо приятнее, чистый кайф».

Кофман заявляет о пользе некоторых форм обычных средств сдерживания на восточном фланге НАТО, но переживает, что они могут превратиться в то, что теоретики в области международных отношений окрестили «дилеммой безопасности», когда предпринимаемые с целью повышения безопасности действия заставляют противника чувствовать угрозу, он принимает меры ради повышения собственной безопасности, и так далее, пока не разразится война.

«Вы должны быть очень осторожны с выбором местоположения дислокации сил, — заявил Кофман. — Нельзя нагромождать подразделения в 20 минутах от Санкт-Петербурга. Имейте в виду: Россия является крупнейшей евроазиатской державой и способна разместить в России больше сухопутных войск, чем вы в Прибалтике, поскольку вы там не живете. Здесь нет никакой жесткой конкуренции».

Эти молодые эксперты по делам России глубоко разочарованы нынешним политическим и медийным вниманием к России, даже несмотря на то, что знают о его причинах.

«Я демократ, — заявил на условиях анонимности один из экспертов. — А Россия способствовала как поражению госсекретаря Клинтон, так и нашей нынешней национальной трагедии. Мне трудно не думать об этом. Но демократы видят в этом благоприятную политическую возможность. И разговор перешел в политическое русло. Они не хотят знать, что на самом деле происходит и что нам делать. С помощью этого аспекта они хотят победить Трампа».


Оликер из Центра стратегических и международных исследований делает аналогичное заявление: «Раньше вы могли объяснять людям что-то долго и подробно, а они говорили: „О, как интересно. Вы так хорошо это объяснили, теперь я понимаю русских намного лучше". Разумеется, — добавила она, —ничего из этого они не делали, поскольку Россия была как минимум вторичной проблемой и никого не интересовала. А теперь интересует всех“.


Чарап из РЭНД говорит, что установившийся после выборов политический климат сделал работу с Россией невозможной даже по тем вопросам, что могут оказаться на руку обеим сторонам. „Когда США и Россия работают вместе, они могут достичь большего, чем две любые другие страны. Единственная причина, по которой мы смогли убить бен Ладена, — это создание северной распределительной сети! Это сделал Макфол, причем многие говорили ему: „Почему мы ведем переговоры с этими людьми? Они никогда не станут придерживаться взятых в рамках соглашений обязательств". Даже мне однажды сказали: „Мы не хотим гоняться за Россией", как будто мы о свиданиях говорим“.

Разница между этими специалистами по делам России и большинством других заключается в анализе скорее американской, нежели российской ситуации. По словам Оликер, Соединенные Штаты должны сосредоточиться на „разрешении проблемы упадка гегемонии“. Существенные международные обязательства Америки необходимо постепенно сокращать, причем делать это медленно и с умом. Те суммы, что тратятся на вооруженные силы США, необходимо привести в соответствие с историческими нормами и переоценить с учетом фактических потребностей страны в области обороны. Основным средством взаимодействия Америки с миром должна стать дипломатия (дешевая и эффективная), а не военная мощь (дорогая, смертоносная и контрпродуктивная). А пока, отмечает Оликер, администрации Трампа поступает во многом прямо противоположным образом.


Что касается России, то с этой угрозой нужно бороться, а не преувеличивать.

“Мы должны говорить с ними, — считает Оликер. — Если не станем, дела пойдут намного хуже. Да, они вмешались в наши выборы. Да, они вторглись на Украину. Но мы ведь ведем диалог со странами, которые совершают плохие деяния постоянно. Нам необходимо говорить с ними и понимать, что они не считают себя злом. Не так давно я давала показания на Капитолийском холме и сказала вот что: „Русские думают, что действуют с точки зрения защиты". А сенаторы отвечали: „Но мы не раз объясняли им, что не представляем угрозы". Вы что, серьезно?“


С ней согласен и Цвэк, отставной бригадный генерал, который некогда ждал прорыва Советов через Фульдский коридор, а теперь преподает в Университете национальной обороны.

“За исключением реальных боевых действий необходимо искать точки соприкосновения, — заявляет он. — Некоторые говорят, что с русскими дела идут не как со всеми. Но ведь это обычное дело! Русские — единственные на планете, кто, пребывая в плохом расположении духа, способен смести нас с этой планеты. Кризис может не произойти ни в Прибалтике, ни из-за Сирии — он может произойти в Охотском море. Там военные атрибуты есть и у них, и у нас есть, и у японцев. Достаточно всего одного инцидента, который может показаться кому-то одержимому постоянными угрозами преднамеренным действием“.

Чарап в этом плане наиболее лаконичен: »Существует довольно высокий порог для ухудшения российско-американских отношений. Вроде ядерного Армагеддона. Вероятность низка, а последствия будут масштабны».


Но их наследие продолжает жить. Летом (отчасти в ответ на расследование возможного сговора участников предвыборной кампании Трампа с Россией) Конгресс подавляющим большинством проголосовал за лишение президента полномочий по снятию с России санкций Фрида и Нуланд. На данный момент отменить их может только Конгресс. По словам одного эксперта по делам России, законопроект Конгресса придает американо-российскому противостоянию «организационный» характер. «Президент напоминает капитана, в руках которого находится ни к чему не присоединенное рулевое колесо», — отметил эксперт.


В начале марта я решил поговорить о политике в отношении России с высокопоставленным чиновником нынешней администрации, который не имел полномочий говорить с прессой, а потому пожелал остаться неназванным. Инстаграм-блогера белоруску Настю Рыбку только-только арестовали в Таиланде, но чиновник, к моему огорчению, о ней даже не слышал; он предпочел сосредоточиться на произнесенной Путиным речи, в которой тот объявил, что Россия создала суперракеты, способные преодолеть американскую ПВО.
«Он дает нам понять, что мы его не слушаем, — сказал чиновник о Путине и предупредил о переломном этапе в отношениях Америки с Россией. — Непродуманное законодательство о санкциях — это не дело. Мы не можем наказывать всех, не обмозговав последствия. Сейчас понимание россиянами угрозы заставляет их размышлять о необходимости упреждающих, превентивных и весьма агрессивных действий, дабы заставить нас отступить или ограничить нашу способность к согласованным усилиям для оказания сопротивления, — продолжил чиновник. — И если мы не соберемся и не попытаемся с этим справиться, то не сможем изменить траекторию развития наших отношений».

Слово «траектория» стало особенно резонансным на волне представленного Путиным видео о ракетах.


При Трампе отношения с Россией ознаменовались кое-какими беспрецедентными поворотами: ни один другой президент не вступал в должность, находясь под подозрением в подверженности шантажу со стороны Кремля. Также ни один другой предвыборный штаб не проверяли на предмет сговора с Россией с целью подрыва американских выборов. Но в других отношениях президентство Трампа идеально вписывается в модель, определенную давним экспертом по России и профессором Джорджтаунского университета Анджелой Стент: попытка наладить отношения с Россией сменяется погружением в куда более глубокий кризис.

В течение прошлого года главным российским специалистом администрации была британка Фиона Хилл, историк и аналитик с гарвардским образованием. Будучи давним сотрудником Брукингского института, президентом которого после ухода администрации Клинтона стал Строуб Тэлботт, Хилл является автором книги «Господин Путин», глубокой и не полностью критической биографии российского президента. В этой книге Хилл и ее соавтор Клиффорд Гэдди выступают за то, что другой историк назвал «стратегической эмпатией», в попытке увидеть ситуацию с точки зрения противника — в данном случае Путина. Более воинственно настроенные эксперты по России вроде Фрида всегда выступали против подобного. Однако степень влияния Хилл на текущую политику неясна. В одной статье «Вашингтон Пост» рассказывалось, что однажды президент накричал на нее, приняв за сотрудницу административного персонала; в другой ее назвали человеком, руководившим недавней высылкой российского дипломатического персонала в ответ на отравление нервно-паралитическим агентом бывшего российского шпиона Сергея Скрипаля и его дочери в Англии.

В любом случае, пространства для маневра нет. Фрид достиг пенсионного возраста и покинул Госдепартамент за несколько недель до прихода к власти Трампа, а Нуланд ушла в отставку за день до его инаугурации.

«Я просто не смогла выйти на работу в день инаугурации и полностью поменять позицию в отношении НАТО, России, Германии, Брексита», — сказала она.


Интервью закончилось, и я вернулся на улицы столицы. В результате сильного ветра по всему восточному побережью отключилось электричество и были запрещены авиаперелеты. Закрылись школы, многие коммерческие организации и департаменты федерального правительства — столица выглядела пустынно. Я не был уверен в своем восприятии встречи с чиновником администрации. Его осведомленность и компетентность сомнений не вызывали, но с точки зрения американо-российских отношений этого было мало. В разговоре со мной чиновник подчеркнул, что его решение о службе в администрации было обусловлено желанием предотвратить кризис: «Если горит ваш дом, вы идете его тушить». Но нынешний пожар будет гореть еще очень долго. Среди экспертов по России некоторые бывшие «голуби» стали «ястребами», а те, кто был ими изначально, чувствуют подтверждение своей правоты. Есть еще старающаяся держаться в тени кучка диссидентов. Я спросил одного из них, чувствует ли он себя одиноким. «Мне действительно одиноко, — сказал он. — Но я не один. Просто нам стóит говорить чуть тише».
Одним из первых специалистов по России, подготовленных правительством Соединенных Штатов еще в 1920-х годах, был Джордж Кеннан. Правительство оплатило ему уроки русского языка в Берлине, а затем отправило в Ригу, столицу новой независимой Латвии, где он смешался с русскими эмигрантами и изучал экономические отчеты Советского Союза. Когда в 1930-х США и СССР окончательно установили дипломатические отношения, он помог учредить посольство в Москве, а в послевоенное время одним из первых четко сформулировал характер советской угрозы. Также он не хотел, чтобы его родная страна впадала в панику.
«Многое зависит, — предостерегал он в своей знаменитой «длинной телеграмме» 1946 года, — «от здоровья и энергии нашего собственного общества».

В наше время это общество выглядит больным. А отсутствие подробностей в российском вопросе — принятие России в качестве нового старого супостата Америки — лучше всего воспринимать как симптом этой болезни. И хотя обе стороны щерятся из-за России, политики и эксперты, похоже, отрицают как допущенные в прошлом ошибки, так и возможность извлечь из них урок. Многие эксперты в области внешней политики стремятся вернуться к существовавшему при Обаме статусу-кво, будто дела в американской внешней политике шли хорошо с момента окончания холодной войны и до вечера 8-го ноября 2016 года.
«Я отдал бы все, чтобы вернуть тот мир», — заявил специалист по российским делам, критиковавший старую интервенционистскую систему воззрений.

Вероятность возвращения того мира все же существует, но разве идея была не в том, чтобы его изменить?



Tags: ЕС, НАТО, Россия, США, Украина, спецоперации, спецслужбы
Subscribe
promo diana_mihailova март 13, 2018 23:11 579
Buy for 250 tokens
Отметка MAS17 - рейс МН17, отметка RSD316 - Ил-96-300 авиакомпании «Россия » Малазийский Boeing 777 рейса МН17 из Амстердам - Куала-Лумпур должен был столкнуться в небе над Польшей с российским «бортом №1» - самолетом Ил-96-300, на котором президент Российской…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment