Диана Михайлова (diana_mihailova) wrote,
Диана Михайлова
diana_mihailova

От КБ до войск укр«Град» шел 7 лет, а у радиостанций израильской Elbіt видны «российские уши»

Отечественный ОПК способен обеспечить потребности ВСУ в технике и вооружении на 40%

Образ современного сектора «оборонки» на законодательном уровне пока вырисовывается нечетко

Сегодня на заседание парламентского Комитета по вопросам национальной безопасности и обороны выносятся два глобальных вопроса — перевооружение нашей армии и обеспечение ее средствами связи. Ситуацию с оснащением ВСУ необходимой техникой и вооружением для отпора военной российской агрессии на востоке нашей страны мы попросили прокомментировать народного депутата Украины (фракция «Народный фронт»), члена профильного комитета Верховной Рады Украины Дмитрия Тымчука.


— Как вы оцениваете действующую в Украине систему обеспечения вооружением, техникой, спецсредствами, по сути, воюющей армии? Чего ей не хватает? И какова роль частных компаний в этом процессе?

— На момент российской агрессии украинский ОПК был ориентирован, прежде всего, на экспорт. Причем не на экспорт высокотехнологического вооружения, а на еще советские модернизированные версии. Соответственно потребности внутреннего рынка, нужды армии и других силовых структур были далеко за горизонтом интереса производителей, так как на их оснащение государство выделяло мизерные средства. Что касается армии, то на закупку и модернизацию техники тогда шло менее 10% военного бюджета. Замечу, в международной практике данная статья расходов составляет 30%. Соответственно на новые образцы ВВТ у нас денег не было, и ставка делалась на модернизацию существующей. Что интересно, на научно-исследовательские и конструкторские разработки (а это задел на будущее, финансирование самих технологий) средства выделялись. Но с задержкой. Минобороны по этим работам вовремя не рассчитывалось: бюджет нового года практически шел на погашение долгов прошлого. Причем долги касались разработок, утративших актуальность. Так, в начале 2000-х погашали счета 90-х вместо того, чтобы вкладывать в новые проекты. При таком раскладе ОПК, естественно, ориентировался на внешних потребителей и занимался распродажей старых запасов. В 2014-м стало ясно, что, во-первых, эти запасы практически закончились, а, во-вторых, все, что осталось на базах, не пригодно для эксплуатации в боевых условиях. ОПК вынужден был вкладывать деньги в срочную реанимацию этого недоукомплектованного и недоразворованного содержимого военных складов. И тогда встал выбор — либо пытаться производить все, что когда-то выпускал наш военно-промышленный комплекс, либо тратить огромные суммы на закупку вооружения и техники за рубежом. Но скоро выяснилось, что второй вариант не действителен потому, что западные производители не поставят нам летальное оружие, даже комплектующие, ни в качестве помощи, ни за деньги. И это несмотря на то, что против Украины не введено эмбарго.

— Причина отказа лежит в плоскости международной политики? Многие эксперты тогда утверждали, что Европа и Запад не предоставляют Украине оружие, чтоб «не злить Путина»...

— Без большой политики не обошлось. Однако есть и экономические объяснения: действие определенного кодекса импортеров. В рамках ООН и ЕС существуют правила, согласно которым импортеры должны воздерживаться от поставок вооружений в зоны конфликта. То, что происходит на востоке Украины, многие в Европе под влиянием России считают внутренним конфликтом, отрицая факт агрессии извне. А в таком случае международные импортеры отказываются от сотрудничества, считая, что оно может привести к эскалации конфликта. И сегодня, как бы и на каком бы уровне Украина не говорила о российской военной агрессии, мы никак не можем добиться не только поставок оружия, но и хотя бы комплектующих.

— До начала российской агрессии Украина практически не вкладывала средства в развитие ВСУ. Сейчас мы пожинаем плоды такой, мягко говоря, недальновидной политики. Какие сегменты оборонного сектора пострадали больше всего от такого многолетнего игнорирования со стороны государства?

— Из-за застоя в области научно-исследовательских и конструкторских работ не развивались высокотехнологические направления. Это касается систем связи и управления, средств радиоэлектронной борьбы, радиотехнической разведки, БПЛА тактического уровня и ударных версий, которые мы не можем пока производить. Это то, что сегодня определяет силу, мощь и эффективность современной армии. Кроме того, имеющиеся на вооружении противовоздушные комплексы и системы практически исчерпали свой ресурс эксплуатации. Да и сами ЗРК устарели. Необходимо думать о закупке новых взрослых образцов. Что касается воздушных сил со стороны авиации, то тут тоже серьезные пробелы. Более или менее чувствует себя транспортная авиация. Боевая, истребительная, штурмовая, армейская (вертолеты), как говорится, летит на одном крыле. Если что-то можно еще модернизировать, то парк боевых самолетов однозначно нужно менять. Что касается возможности выпуска истребителей на ГП «Антонов», то такая перспектива, на мой взгляд, похожа на научную фантастику. Это предприятие не имеет никакого опыта в конструировании и производстве летательных аппаратов данного типа. И реализация такого проекта рискует превратиться в выкачивание денег из госбюджета с нулевым результатом.

— Насколько военно-техническое сотрудничество может способствовать ликвидации этих пробелов в оснащении армии современным оружием и спецсредствами?

— Я бы не рассчитывал на то, что по линии ВТС в Украину просто так потекут современные технологии. Считаю, что в вопросах военно-технического сотрудничества мы должны делать ставку не на закупку новых образцов вооружения, а на закупку технологий и создание совместных производств на территории нашей страны. Наиболее перспективные направления такого сотрудничества, на мой взгляд, это высокотехнологические изделия для нужд Сухопутных войск, ВВС, ВМС.

— Получается, что на данном этапе Украина должна своими силами наращивать свою оборонную мощь, чтобы противостоять сильному противнику?

— Да. Мы должны рассчитывать на себя. Что пытается делать не только государственный сектор «оборонки», но и частный производитель. И это при том, что в Украине еще законодательно не урегулирован вопрос взаимоотношений государственного и частного партнерства в сфере военно-промышленного производства. До сих пор нет четкого видения, как строить ОПК с участием негосударственных структур.

— Почему? Нет единства во мнениях, как по-новому распределить места в секторе «оборонки»?

— Идет сложная дискуссия. Есть разные концепции, в том числе Укроборонпрома, но как это будет подкреплено законодательно и какой образ современного ОПК выйдет в конечном итоге, пока до конца не понятно. Каждая сторона имеет свои аргументы. Частный производитель в сложившихся условиях уже взял долю оборонного заказа. Например, в производстве беспилотников. Частники пытаются продавать свою продукцию ВСУ. Но среди них есть разные компании: серьезные, как НПО «Практика», которая выпускает технику по западным стандартам и имеет соответствующие документы, и не очень серьезные фирмочки, которые где-то на коленках что-то собрали и требуют, чтобы у них покупали. Таких предложений в Минобороны поступает немало. А когда ведомство начинает критиковать такие изделия, поднимается волна возмущения — «Зрада!»... Начинаешь разбираться, и оказывается, что фирма не готова к массовому производству, и ей нужны деньги и время для его запуска. Ситуации разные. Необходимы все же определенные фильтры для частных производителей не только вооружений, а для всех, кто претендует участвовать в госзакупках для нужд обороны, в т. ч. продовольственного и вещевого обеспечения. Тогда серьезные добросовестные компании смогут участвовать в гособоронзаказе и им будут гарантированы госзакупки. В свою очередь, полученные средства они смогут вкладывать в обновление своей производственной базы, в развитие технологий и т. д. Но однозначно, госпредприятия сами не справляются с оборонным заказом. Сегодня, после двадцатилетнего периода деградации ОПК, мы своими силами можем обеспечить потребности ВСУ в вооружении и технике где-то на 40%.


— Все упирается опять в деньги?

— Сейчас из госбюджета выделяются огромные по сравнению с довоенными годами средства. Но если разобраться, то их недостаточно. Причем и парламент, и Кабмин пытались решить проблему обеспечения ВСУ нетрадиционными путями, но, к сожалению, это далеко не всегда эффективно. Пример — спецконфискация средств Януковича. Данный вопрос уже решен иначе в правовом поле, но когда пытались провести в Верховную Раду законопроект, за него элементарно не было голосов. Меня удивило, что не голосовали и депутаты из фракций, которые позиционируются как патриотические. Из-за этого сложилась нехорошая ситуация: средства на гособоронзаказ фактически заложили в бюджет-2016, но закон не приняли и оборонзаказ провалили — он был профинансирован менее чем на 30%. Прошлой осенью в Киеве проходила выставка «Оружие-2016» с широким ассортиментом — от стрелкового оружия до беспилотников и бронетехники. И там чаще всего звучал вопрос: почему этого нет в нашей армии? Ответ прост — из-за нехватки средств. На фоне всех потуг обеспечить армию воюющей страны в сложной экономической ситуации есть необходимость считать каждую копейку. В таких условиях мы не можем тратить колоссальные средства на развитие высокотехнологических перспективных образцов техники. Более актуально сейчас вкладывать деньги в модернизацию. Например, модернизация еще советского танка Т-64 (производство в Харькове) в Т-64БМ обходится в пять раз дешевле, чем покупка одного современного украинского танка «Оплот».

— Колесную бронемашину «Дозор-Б» некоторые называют испытательным проектом для отечественного ОПК. Это разработка еще 2004 года, которую обещали поставить на поток в 2014-м. Что происходит с продвижением данного изделия сейчас?

— В прошлом году десять его единиц направили в ВСУ. Но они не находятся на вооружении, а проходят так называемую подконтрольную эксплуатацию. И естественно, попав в боевые условия, у нового образца вылезло много всяких недоделок, технических моментов и т. д. И производители достаточно оперативно устраняют их. По крайней мере, так сказал недавно на встрече с депутатами министр обороны Степан Полторак. А пока все огрехи не будут выявлены и устранены, отправлять «Дозор» в серию нет смысла.

— А как обстоят дела с минометом «Молот»?

— «Молот» — более простое изделие. И ситуация с ним иная. Нам известно три случая гибели военнослужащих, причиной которых могли послужить недоработки конструкции миномета «Молот». По последнему инциденту пока данных нет. А по двум предыдущим Комитет Верховной Рады по вопросам национальной безопасности и обороны заслушивал представителей военного ведомства, военной прокуратуры. По предоставленным материалам и проведенной экспертизе трудно однозначно обвинять разработчика миномета. В одном случае возникла проблема с боеприпасом — возможно, он был не кондиционным, во втором — скорее ошибка расчета, нежели миномета... Однако пока нет официальных заключений, пока не закончено расследование, нельзя назвать виновных. Мы должны понимать, что идет конфликт интересов. С одной стороны, армии нужны новые образцы вооружения. С другой — поставлять их ВСУ, пока не проведены все испытания, было бы преступлением. Нужно время. Образцы вооружений от разработки до серийного выпуска проходят долгий путь. Например, от КБ до войск та же установка «Град» шла семь лет.

— Снабжение наших защитников современными средствами связи с начала боевых действий на Донбассе было не менее приоритетно, чем обеспечение бойцов индивидуальной защитой. И вот в прошлом году, после двухлетних испытаний и согласований, Минобороны и Генштаб определили поставщика средств связи в лице турецкой компании Aselsan. А сейчас хотят заменить его израильским производителем. Как воспринимается такая неожиданная рокировка поставщика среди участников рынка вооружений и спецтехники?

— Думаю, не однозначно. В случае с турецким контрактом уж очень явно прослеживаются коррупционные действия. Турецкие средства связи максимально подходили нашим ВСУ, соответствовали натовским стандартам, в отличие от израильских, и были на треть дешевле, чем у конкурентов. К тому же в пакете этого контракта к ним прилагалось создание новых высокотехнологичных линий по производству в Украине средств связи, передача технологий, кредит на закупку с кредитными каникулами и процентной ставкой по его погашению в четыре раза ниже применяемой украинскими банками. Претендующая занять место этого поставщика израильская компания Elbіt, в отличие от турок, не согласна передавать алгоритмы шифрования и коды шифров, а также подозревается в сотрудничестве с РФ.

— То есть кроме коррупционного следа в этой истории видны еще и «российские уши»?

— В истории с резким разворотом наших военных в закупках средств связи к израильскому производителю Elbіt меня особо заинтересовал этот момент. Согласно информации из открытых источников очевидно, что эта компания в 2007 году поставила вооруженным силам Грузии беспилотники. А в 2008-м во время войны с Россией коды разведывательных БПЛА, закупленных Грузией, оказались у российской стороны. Об этом говорит в интервью западной прессе президент Грузии М. Саакашвили. Израильская компания фактически подтвердила поставки своих беспилотников грузинам, подав в 2011 году на них иск в арбитражный суд в Великобритании, требуя выплаты компенсации в размере 100 млн. долларов за эту сделку... А сейчас у этой же израильской компании представители украинского военного ведомства, экстренно отменив уже достигнутые и подтвержденные на высоком уровне предыдущие договорённости с Турцией, хотят купить средства связи. У меня вопрос к представителям наших госструктур, нынче лоббирующих израильского производителя: по указанным сообщениям в международных (в т. ч. израильских) СМИ от вас было хоть одно обращение в контрразведку (СБУ) и военную разведку (ГУР МО) с просьбой проверить эту информацию? Тем более что получить показания и свидетельства у фигу ранта событий — экс-президента Грузии Саакашвили — не составляет труда. Есть еще один существенный момент в этой истории. Пора определиться: Украина — государство, которому можно доверять или нет. Как минимум, следует объясниться с Турцией по поводу отказа от ее поставок. В сфере международного оружейного бизнеса к таким вещам относятся очень чувствительно. А на кону — не только интересы безопасности Украины, но и наша репутация на международном рынке. Ситуация требует самого тщательного расследования. Мы ждем аргументированных объяснений от МО и ГШ ВСУ. Молчание не в их пользу.
Tags: ВТС, ГОЗ, ГУР МОУ, Израиль, Россия, СБУ, Турция, Укроборонпром
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo diana_mihailova март 13, 2018 23:11 580
Buy for 250 tokens
Отметка MAS17 - рейс МН17, отметка RSD316 - Ил-96-300 авиакомпании «Россия » Малазийский Boeing 777 рейса МН17 из Амстердам - Куала-Лумпур должен был столкнуться в небе над Польшей с российским «бортом №1» - самолетом Ил-96-300, на котором президент Российской…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments