Диана Михайлова (diana_mihailova) wrote,
Диана Михайлова
diana_mihailova

Categories:

Война 2008 года — правда глазами очевидцев

Иллюстрация: соцсети

Очевидцы нападения Грузии на Южную Осетию рассказали о своих воспоминаниях в сборнике «Правда глазами очевидцев». В 13-ю годовщину августовской войны «Республика» публикует материалы из сборника.

Грузины выводили женщин и детей из укрытий и расстреливали на месте

Рассказывает Инга Джиоева, жительница г. Цхинвал, студентка исторического факультета СОГУ:

— Еще 7 августа был сильный обстрел, но, конечно, не такой массированный, как на следующий день. 8-го числа творилось такое, что трудно описать словами, не то что на улицу выйти, сидеть в подвале было страшно. Это еще хорошо, что мы перебежали в один момент в соседский подвал, потому что в наш дом попал снаряд, и он был полностью разрушен. Повсюду стоял страшный грохот, со всех сторон четко были слышны разрывы. Мы фактически сидели и ждали, что сейчас накроет и нас всех вместе…

В подвале с нами была питьевая вода, но ни есть, ни пить никто не хотел, ничего вообще не хотелось. Было такое напряжение, что словами не описать… Ночью мы решили, что надо бежать в сторону Дзау, мы ничего не знали, что происходит в городе, но осознавали, что с новой атакой наш подвал точно разбомбят, ведь вокруг дома почти все строения пострадали. Подумали, лучше бежать, и, если придется, умереть, то лучше пусть на дороге, чем просто сидя в подвале. Было часа 3 ночи, когда мы друг за дружкой устремились в сторону Тбет. Это было ужасно, всюду трупы, разрушения, обгорелые машины, сожженные люди… Они, видимо, тоже бежали в надежде спастись… Не помню как добежали до с. Зар. Даже не знаю, какие силы нам помогали. Несколько машин, которые нас обгоняли, попали под обстрел, мы их видели — сплошное решето.

В городе очень много людей погибло, знакомых, родственников. Парня моего рядом с нашей школой убили, когда они с ребятами хотели снайпера уничтожить… Ужас! Кажется мы сразу повзрослели на десятки лет… А когда в город вошли танки и бороздили улицы… Ездили и расстреливали дома… По нашей улице, правда, они не прошлись. Думаю, потому что на нашей улице в свое время жил Дмитрий Санакоев — это предатель, который перешел на сторону Грузии. А рядом, на соседних улицах мы слышали, шли танки и обстреливали дома. Им было безразлично — женщины ли перед ними, или дети. Выводили их из укрытия и расстреливали на месте. Даже в фильмах я такого ужаса не видела. И подобное из памяти уже ничем никогда не стереть…

«Перед моим взором предстала ужасающая картина…»

74-летний Анисим Джагаев с супругой жили по улице Кулаева. Во время артобстрела они находились в своем доме. Подвала у них не было, а к соседям не смогли пойти, — супруга Анисима Чызнал — инвалид первой группы, передвигается с трудом.

Как рассказала их дочь Дзерасса, которой о случившейся трагедии известно со слов матери, 9 августа в результате попадания снаряда загорелся соседский дом, в котором жили две одинокие женщины. Анисим помогал им тушить пожар, но погасить его не удавалось. Через несколько минут снаряд попал уже в крышу их дома. Анисим старался не допустить разрастания огня. Он как раз поднимался с ведром воды по наружной лестнице, как в дом вновь залетел снаряд и с грохотом разорвался. Стоявшему на лестнице Анисиму осколок попал в ногу, почти оторвал ее. Ему удалось сползти вниз. Кровь хлестала из раны. Больная супруга была не в состоянии оказать мужу помощь. Она лишь звала на помощь, но никто не отзывался. Их дом полностью охватил огонь, он не проник только в подъезд, где лежал истекающий кровью Анисим. Он постепенно терял сознание. Рядом сидела получившая ожоги супруга, которая не могла облегчить страдания умирающего мужа. «10 августа, после того, как грузин вытеснили из города, я пробралась в город… Перед моим взором предстала ужасающая картина: дотла сгоревший дом, изможденная, раненная мать, а рядом с ней в луже крови лежит с оторванной ногой мертвый отец…»



«Их тела сложили друг на друга, облили соляркой и подожгли»

На Эдуарда больно смотреть. Он, некогда полный сил и оптимизма, сегодня смотрит грустными глазами и виновато улыбается. Это нервное. Месяц назад у Эдуарда погибли родственники в Южной Осетии: двоюродный брат Маирбег, его дети Аслан и Дина. На их похоронах собрались 500 человек. Таких семей в Цхинвале не счесть.

Эдуард Цховребов живет в Калининграде с 1995 года. Двадцать лет назад закончил горно-металлургический институт во Владикавказе, а потом переехал к Балтийскому морю. Все это время Эдуард помнил свой родной Цхинвал. Раз в неделю обязательно звонил туда родственникам. В Южной Осетии у Эдуарда остался двоюродный брат Маирбег с детьми, отец Заур, дяди, тети, в общем — около 30 дружных семей.

— Седьмого августа у меня была страшная бессонница, — рассказывает Эдуард. — Я лежал под одеялом, и тут среди ночи раздался звонок от Маирбега: «Эдик, нас так обстреливают, такого не было давно… Не знаем, что делать! Вокруг разрываются снаряды… Наверное, спустимся в подвал!». Мой брат — мужественный человек, под два метра ростом, 150 килограммов весит, слова «отчаяние» и «страх» — это не про него. Но тут в голосе я услышал нотки испуга, и сразу понял — дело серьезное.

Когда телефонная связь оборвалась, Эдуард начал набирать номер своей двоюродной сестры Оли, но она не брала трубку. Телефон Маирбега был уже недоступен…

— Наступило восьмое число, ни до кого дозвониться я так и не смог, — продолжает Эдуард. — Оставалось смотреть телевизор, где говорилось о взятии грузинами Цхинвала, о погибших среди мирного населения…

От бомбежки дом Маирбега, в котором он жил со своим отцом Зауром и двумя детьми, Асланом и Диной, сильно пострадал. Половину дома снесло, крышу изрешетило осколками. А соседний дом разбило полностью.

— Восьмого числа в районе 10 утра в Цхинвале наступило затишье, которое, правда, длилось недолго, — качает головой Эдуард. — Маирбег сказал отцу: «Я детей увезу из города, может, удастся спасти их!». Заур, как мог, пытался отговорить сына. Не удалось. Маирбег выбежал во двор, где стояли старенькие «Жигули». Посадил детей на заднее сиденье «семерки», а сам что было мочи надавил на газ. Ехал по городу закоулками, узкими дорогами, полный уверенности и надежды, что вот-вот выедет на дорогу, которая ведет прочь из города…

Как потом рассказали Эдуарду, на перекрестке улиц И. Харебова и Героев «Жигули» затормозил так, что из-под колес пошла пыль клубами. В нескольких десятках метров навстречу катился грузинский танк, а за ним шли солдаты с автоматами. Все это видели люди, которые сидели в подвалах пятиэтажек, стоящих вдоль дороги. Напуганные и дрожащие, они ладонями закрывали рты детей, а сами выглядывали в щели на улицу. Но сделать ничего не могли: ни крикнуть, ни выбежать на помощь. Всем хотелось жить.

На их глазах танк прямой наводкой выстрелил по «семерке». Снаряд пролетел насквозь и вышел через заднее стекло. Маирбег и его сын Аслан погибли на месте.

Говорят, девочка Дина была еще жива, когда несколько солдат подошли к машине, вытащили ее, тела брата и отца и дополнительно изрешетили их очередями из автоматов. Потом тела сложили друг на друга, облили соляркой и подожгли.

Все это время Эдуард был в Калининграде, не мог ни до кого дозвониться и думал, что его брат с детьми и стариком Зауром сидят в подвале. А сам Заур думал, что его сын и внуки выехали из города и спаслись.

Двое суток обгоревшие трупы родственников Эдуарда пролежали на дороге, подойти к ним было невозможно.

— О том, что Маирбег с детьми погибли, я узнал через пару дней, — вздыхает Эдуард. — Сразу собрал небольшую сумку, взял денег, сколько было…

Билетов на самолет во Владикавказ не было, все раскупили родственники погибших. Тогда Эдуард ночью полетел из Калининграда в Ростов. Там нашел первый автобус, который шел в сторону юга, и доехал до Кропоткина. Оттуда — на проходящем автобусе до Пятигорска. Дальше — на попутках до Владикавказа. Оттуда рано утром поехал на маршрутке в Цхинвал.

— До города было 70 километров, когда я стал ощущать признаки войны, — говорит Эдуард. — На обочинах стояли танки, военные машины. Чем ближе к Цхинвалу, тем страшнее. Ходили какие-то люди. Появлялись разбитые дома, а вдоль дорог лежали вздутые трупы лошадей и коров. Их убило кассетными бомбами… Свой цветущий город детства я не узнал. Многие дома выжжены дотла, я смотрел по сторонам и не мог поверить своим глазам. У разбитых домов сидели люди и смотрели в одну точку. Везде стояли танки, разбитые машины: «Жигули», «Нивы», УАЗики. Вдоль домов, многие из которых дымились, бегали обезумевшие собаки. Я зашел в разбитый дом, на обгоревшем полу лежали чьи-то останки…

«Это грузинам нужно устроить «чистое поле»

Рассказывает Цховребова Вера Михайловна, 1927 г.р., жительница Цхинвала, беженка из Горийского района Грузии:

— Я живу в доме престарелых. Во время страшных обстрелов в августе 2008-го года, мы собирались все вместе и садились на пол в холле — подвала в нашем здании нет. Дом престарелых находится прямо на окраине города и мы видели, как грузины заходили, как их танки стреляли по домам. Мы люди уже старые, что нам бояться за свою жизнь, ее-то осталось всего — ничего.

Но даже в старости они не дают мне покоя. Из-за них вся моя жизнь пошла наперекосяк, и теперь я без дома и без близких. Во время первой войны в 90-х они убили моего мужа, дочь. Пытались убить меня… Лишили дома.

Я была замужем за грузином. Мы жили в Гори. Когда все это началось при Гамсахурдиа, с нас потребовали, чтобы я сменила фамилию на Цховребашвили. Когда я отказалась, нас стали всячески оскорблять, издевались надо мной. Однажды муж не выдержал и вступился за меня. Тогда его поймали и вместе с еще восемнадцатью осетинами убили. Когда об этом узнала моя дочь, у нее помутился рассудок… Через несколько дней я нашла ее в канаве с разбитым черепом. Когда моего мужа убили, меня продолжали преследовать за то, что я осетинка. Грузинские экстремисты поймали меня, избили… Как сквозь сон, помню, что меня бросили в ледяную воду — они подумали, что я уже мертва. Но я немного умела плавать и как-то прибилась к берегу… Меня вытащили незнакомые люди, после чего я чудом как-то добралась до Цхинвала. Жила здесь в общежитии для беженцев. После всего пережитого мне уже трудно было самой со всем справляться и пару лет назад я перебралась в дом престарелых. И вот в августе я снова пережила этот, казалось бы, забытый страх… Дело не в Саакашвили, или другой личности. У них ненависть к осетинам на генном уровне, а потому ждать от грузин подвоха нужно всегда, даже с наступлением мира. «Гостеприимство» и эти их улыбки — все вранье. Они убаюкивают внимание, а потом со спины наносят предательский удар. Это им надо устроить «Чистое поле» за покалеченные судьбы на протяжении стольких лет.

«Детей зарезали на глазах у родителей»

…Они (журналисты канала «Звезда») подоспели почти точно к началу штурма… — вспоминает телеоператор Альгис Микульскис. — В сам город прорваться было уже невозможно и Жора Львов с Серёгой Назиулиным снимали первые минуты войны с близлежащей горки. Реактивные снаряды в шахматном порядке ложились на жилые кварталы… Залп одного «Града» — это сорок ракет примерно за тридцать секунд по площади в несколько гектаров. А «Град» там был не один. Плюс ствольная артиллерия… Сколько жителей Цхинвала сгорели, даже не успев понять, что происходит — неизвестно. Но говорят о двух тысячах погибших (включая военных). И это за два с половиной — три дня боёв…

Парни очень вовремя поняли, что надо уходить — всего через несколько минут после их отъезда с места съёмки, горку накрыло… На подъезде к Джаве остановились у небольшого магазинчика. И тут прилетел самолёт. Штурмовик СУ-25. Бомба сработала метрах в 50 от снимающего Жоры и здоровенный осколок камня прилетел ему в спину. Думали, оторвалась почка. Но всё обошлось. Только спина еще долго будет черного цвета…

…А в Цхинвале, после артподготовки, появились грузинская пехота и танки… Похоже, у них был приказ уничтожать всех, кто уцелел под снарядами. В городском морге ещё 11-го числа лежала молодая женщина, прижимающая к себе грудного младенца. Оба убиты одной очередью. Наши коллеги видели обезглавленную семью, сожжённых заживо

полуторамесячных детей… Многие грузины хорошо знали осетинский язык. Они-то и стучались в подвалы под видом «своих». А когда подвал открывался — забрасывали его гранатами… Раненых — в том числе и наших миротворцев — добивали. Некоторых сжигали, даже предварительно не умертвив. Беженцев, пробивающихся по единственной дороге к Рукскому перевалу с тоннелем, уничтожали с самолётов…

Прибыла очередная группа беженцев… Серые от усталости, пыли и ужаса… Возможно, когда-нибудь описанные нами «синхроны» этих людей станут не просто рассказами в телекамеру, а частью доказательной базы на процессе по делу о геноциде осетин…

Беременная женщина с двумя детьми, расстрелянная на улице…

Бабушка с внуком, убегавшая от танка и не сумевшая убежать…

Мать и дочь, изнасилованные и обезглавленные на глазах у главы семейства…

Пятеро ребятишек, зарезанные опять-таки на глазах у родителей…

Услышанное долго не укладывалось в голове. Зато, когда все же уложилось, с нашими душами — простите за пафос — что-то произошло. Чуть позже при виде трупов грузинских солдат мы не испытывали НИЧЕГО… При том, что все эти дни стояла жара, и мертвецы выглядели и пахли неважно.

Если кто-то скажет, что это не геноцид — тот пусть сам придумывает название происходившему…


«…Даже слез нет. Одна пустота… «

Рассказывает Аза Габараева, санитарка больницы:

— Начало войны застало меня в больнице, на дежурстве — я смотрела за больными. И пока война не завершилась, я была здесь постоянно, домой попала только 11 августа.

Начался обстрел города, потом огонь открыли и по больнице. Поступавших раненых мы спускали в подвал. Там и в коридоре на первом этаже уже поставили операционные столы. Но их не хватало. Когда обстрел ненадолго умолкал, раненых поступало очень много. Мы бежали наверх к входу и заносили их в укрытие. Когда я в очередной раз выскочила наружу, рядом разорвался снаряд и мне показалось, что в меня что-то попало, однако пронесло, только с тех пор я плохо слышу правым ухом.

Убитых было много. Они были всюду на полу в приемном отделении. Тела были окровавлены, многие с оторванными конечностями и развороченными внутренностями. Мне приходилось обмывать их и здесь, и в морге — туда тоже привезли много тел.

В морге было множество трупов и я там была одна. Страшно было не из-за трупов — их-то что бояться, а потому, что обстрел не прекращался. В морг попало два снаряда и я подумала, что так и останусь там. Морг стоит в стороне и никто не решался добежать туда под обстрелом. Там были тела женщин, стариков, мать с младенцем туда привезли, тела наших погибших ребят. Все тела в морге я обмыла, потом снова прибежала в приемное отделение. А там опять поступление трупов. А воды уже нет. Кровь приходилось просто вытирать. Это одно из самых кошмарных воспоминаний о войне — груды тел. Ты как в отключке. Вытираешь и вытираешь, и уже не понимаешь, кто это — женщины, дети, старики, парни молодые… Даже слез нет. Одна пустота…

Наши врачи делали все, что могли. Без еды и сна они постоянно оперировали, переходя от одного стола к другому. Были здесь и врачи, которые у нас не работают, но война застала их в Цхинвале и они пришли выполнять свой профессиональный долг. Они работали и работали. Нет слов, чтобы описать их помощь.

Кроме того, здесь было множество людей с окрестных домов, которые прятались в больничном подвале. Так мы все здесь и провели эти дни…



Tags: Грузия, ООН, Россия, геноцид, история, конфликт, криминал, потери, терроризм
Subscribe

promo diana_mihailova march 13, 2018 23:11 657
Buy for 250 tokens
https://vc.videos.livejournal.com/index/player?player=new&record_id=957736 Отметка MAS17 - рейс МН17, отметка RSD316 - Ил-96-300 авиакомпании «Россия » Малазийский Boeing 777 рейса МН17 из Амстердам - Куала-Лумпур должен был столкнуться в небе над Польшей с российским…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments